Мир сегодня пронзительно красив. Я смотрю из окна на заволакивающую и очищающую его снежную дымку и искренне восхищаюсь тем, что меня окружает. Сверкает на деревьях алмазными иголочками иней, дивными цветами распускается на окнах, мхом покрывает стены домов. Небо бледное-бледное, с него падают такие же белые хлопья, словно от него самого отваливаются куски.
В снегопад никого нет на улицах – холод, да и снег тут, в резервации, слишком непривычен – другое дело в огромных мегаполисах, в которые всех нас вскоре отправят! Я отлепляюсь от окна и выбегаю наружу стремительной черной молнией, падаю в белые хлопья – и тут же вскакиваю, едва сдержав взвизг. Я думал, снег мягок, как пена, а он жесткий и колючий, еще и невероятно холодный, бьет болью по губам. Да, конечно, это всего лишь замерзшая вода, и я это знаю, но найдите хоть кого-нибудь, кто, увидев это чудо впервые, не полезет его пробовать, уверенный, что перед ним как минимум ванильное мороженое! Впрочем, ванильного мороженого я тоже не пробовал… Может, Хозяин когда-нибудь купит?
В моей комнате тепло и ярко, не то что на улице – вроде бы все бледное, а глаза слепит просто ужасно. Встряхиваюсь, как пес, разбрасывая капли и подтаявший снег по всей комнате, ложусь на кровать. Интересно, какой он будет? Мне почему-то видится какой-нибудь офисный клерк или начальник, всегда в костюме, во фраке, при галстуке; он будет скидывать на меня самые сложные свои задачи, а я решать их; а еще я вижу камин, нет, даже два – у одного будет сидеть он, у другого, в куче одеял и подушек – я. Можно будет жмуриться и смотреть на огонь, и иногда касаться его чешуйчатой ладонью – во мне есть гены саламандры, совсем немного, но этого хватает для того, чтобы считать огонь своим лучшим другом. И еще этого оказалось вполне достаточно для чешуи, покрывающей все мое тело кроме лица, ушей и тыльной стороны запястья, даже ногти у меня – крепкие черные роговые пластины, такие есть и на локтях, и на веках у меня тонкая, черная чешуя, и на скулах, и на губах. Наверное, ее слишком много – люди считают это некрасивым, черная чешуйчатая химера, пусть и лучший аналитик своего потока, не привлекает покупателей, наоборот – и поэтому я остался последний из АК-754, даже АК-1000 и АЛ-035 всех раскупили. И за те десять лет, что я тут нахожусь, этот снег – первый.
Может, я и умру здесь?..
