Дипломант конкурса - ЗДЕСЬ:
Авторский форум:
ЧЁРНАЯ МАРИЯ
На дворе стоял конец мая. Франция утопала в цветах. В маленьком городке под названием Алансон жил знатный торговец. Поздней ночью его жена освободилась от бремени, являя на свет долгожданное дитя – меня.
Повитуха, принимавшая роды, завернула меня в простыню и уложила в кроватку, откланявшись изможденной матери. Прислуга все ещё суетилась в комнате, искоса поглядывая, а мать, немного придя в себя, взяла кулек с младенцем на руки и онемела от ужаса.
Прошло несколько недель. Я лежала в кроватке собственной спальни, не прекращая кричать ни на мгновение. Мне нужна была мама, но она отказывалась брать меня на руки и кормить грудью. За мной приставили набожную старушку, которая никак не могла совладать с голодным брошенным ребёнком. Она постоянно крестилась и распевала раздражавшие меня молитвы.
Из-за чего? Просто у меня при рождении уже были длинные чёрные волосы, полный рот зубов, искривленные плечи и одна нога короче другой. Представляете себе такого младенца?
Служанки кормили меня с нескрываемым отвращением и страхом. По городу поползли слухи, что в семье торговца родился сам Дьявол. Прислушиваясь к злым языкам, родители стыдились меня, сетуя на Бога, незаслуженно их наказавшего. Я не удостоилась ни капли любви, будто меня прокляли ещё в утробе.
Мне было шесть лет, когда я заметила окружавшее людей свечение. Оно могло меняться в зависимости от их настроения или замысла. Интуитивно ориентируясь по нему, я предугадывала их поступки. Конечно же, я говорила об этом родителям, но они не желали слушать.
По прошествии лет я могу честно признаться, что чувствовала холод и безразличие родных, но в детстве упрямо не хотела этого замечать, списывая мрачные цвета их аур на усталость.
В семь лет я научилась различать звуки, исходившие от предметов. Буквально всё издавало свой звук: ни на что не похожий, особенный. Мир был слишком велик и прекрасен для такого уродливого ребенка как я.
Шло время. Отец часто отсутствовал дома, а мать, опасавшаяся пересудов, строго-настрого запрещала мне выходить за ворота усадьбы. От того мое желание отправиться в город только росло, однажды окрепнув. Спрятавшись в повозке, мне удалось ускользнуть из дома и добраться до центра города. На оживленной улице, скрывая лицо под нелепой шляпкой, я с придыханием наблюдала, как кипит жизнь.
Ребята играли в камушки на асфальте, громко споря, толкаясь. Я подошла ближе. Правила игры были мне непонятны, но я улыбалась, на краткий миг ощущая восторг от того, что не одна. А потом меня случайно толкнули, и я повалилась на асфальт, привлекая к себе внимание. Шляпка свалилась. Дети смеялись, тыкая в меня пальцами. Один из мальчишек больно пнул меня. Не знаю, чем бы это закончилось, если бы не конюх отца. Дома меня, естественно, ожидало строгое наказание: мать меня никогда не щадила.
Как-то раз, играя неподалеку от дома, я увидела на опушке леса смуглую женщину, раскладывавшую перед собой картинки. Раньше я не встречала незнакомцев рядом с домом: на окраину редко забредали горожане и путники. Заинтересовавшись, я подобралась к женщине ближе, притаившись за деревом так, чтобы мне было видно картинки.
– Рада знакомству, Мария, – произнесла женщина не обернувшись. – Хочешь, покажу тебе карты?
Гадалка была немолода, но по-своему привлекательна, а её серая с тёмно-синими вкраплениями аура переливалась. Отметая мысли об опасности, я доверилась этой женщине, и в тот день произошло мое первое знакомство с картами. Познакомившую меня с ними женщину звали Лала.
По некоторому стечению обстоятельств Лала оказалась в моей фамильной усадьбе, получив работу на кухне. В свободное от работы время она отдыхала в тени дерева, раскладывая старые потрепанные карты. Лала была добра ко мне, в её глазах не было даже намека на злобу или страх. Мы часто виделись, и я искренне её полюбила.
Уже в юном возрасте, под чутким руководством опытной подруги я научилась читать карты, узнавая события наперёд. Как-то раз я предсказала матери хворобу. Узнав о том, что предсказание я сделала на картах, она запретила мне гадать, считая прорицания происками злых сил. Этот урок научил меня быть менее открытой с близкими. Отныне я больше никогда не заговаривала о моей способности предсказывать будущее, продолжая гадать только для себя.
Однажды Лала ждала меня у нашего дерева. В записке, которую передала служанка, было много восклицательных знаков и просьба поторопиться. Я прибежала, как только смогла.
– Спрячь! – протянула она мне свою старенькую колоду, и я нерешительно взяла её в руки. – Она досталась мне от бабушки. Я передаю ее тебе. Своих детей у меня нет. Колода особенная, как и ты, моя дорогая, – взяла она мою руку в свои сморщенные ладони, и на глаза у меня навернулись слезы.
Я не знала любви матери, но если бы она и могла существовать, то была бы подобна любви Лалы. Крепко обнимая подругу, я мысленно прощалась с ней, чувствуя неизбежные надвигающиеся перемены.
***
Я не могла поверить, что родные хотят от меня избавиться. Казалось, я нахожусь в дурном сне и никак не могу проснуться. Временами я думала, что они начинают меня принимать, но заблуждалась.
Через пару дней после того, как Лала подарила мне колоду, меня отправили в монастырь, служивший приютом для девочек. Родители облегчили себе жизнь, возлагая на монахинь обязанность взрастить дьявольское отродье.
В приюте мне приходилось несладко: к одиночеству добавилась травля. Дети были безжалостными, злыми. И только ночью, когда они засыпали, я доставала потертую колоду Лалы, чувствуя себя капельку счастливее.
Подолгу всматриваясь в картинки, я однажды заметила, что изображения двигаются, на мгновение оживая. Вначале я думала, показалось, но явление продолжалось. А затем мимолетные образы начали перетекать в видения, рассказывавшие о жизни людей, их мыслях, проблемах, делах. Я знала многое обо всех, и даже то, что знать не следовало.
Благодаря раскрытию дара, я обрела внутреннюю свободу. Жаль только, пользоваться им открыто пока не могла: загнанное в рамки общество было далеко от мистики. Поэтому я скрывала его ещё несколько лет.
Однако прогресс не стоял на месте, и мистерия стремительно вошла в жизнь французов. Предсказательные салоны стали последним писком моды, и я, наконец, смогла без опаски почерпнуть кое-что об интересовавших меня вещах. Девочка-подросток с перекошенными плечами, сильно хромая на одну ногу, везде таскала за собой книги по хиромантии, нумерологии, эзотерике.
На Святки я разложила карты, и мне было видение: настоятельница монастыря внезапно разбогатела. Не в силах молчать, я рассказала ей об этом, но женщина не поверила, подняв меня насмех. Ровно через год королева вверила ей аббатство, и её увезли на красивой карете. После того случая девочки постоянно просили им погадать, и я не отказывала, совершенствуя свой навык.
Когда мне исполнилось шестнадцать, я уехала из монастыря, поселилась в городе и нашла работу в магазине одежды. Хромая девушка привлекала к себе внимание, поэтому посетителей в магазине прибавилось.
Между делом я гадала покупателям. К тому времени я уже интуитивно улучшила карты, а чуть позже нарисовала свои собственные. Меня вел мой внутренний голос, ослушаться который я не могла. Внутри было такое странное, зудящее чувство, не проходившее до тех пор, пока я не выполню задуманное.
Особенные карты, особенный способ. Я составляла конкуренцию всем салонам! Владельцы этих салонов засыпали хозяина магазина жалобами. Даже обращались в полицию. Хорошо, что хозяин магазина не верил в предсказания, считая их чушью, а жалобы сумасшествием мошенников-прорицателей. Это сыграло мне на руку.
Раскладывая карты, я уже не просто видела движение иллюстраций, погружаясь в видение, а еще чувствовала руками их температуру. Позднее я научилась гадать по воде, на кофейной гуще, и даже по форме головы. Новшества притягивали клиентов, безошибочные прогнозы сделали меня популярной. Я стала брать деньги за предсказания и неплохо на этом зарабатывала.
В воздухе Франции ощущалась тяжесть грядущих перемен. Предсказав события, я переехала в столицу. Мне не хватило денег на покупку дома, и тогда, используя свои необычные способности, я выиграла в лотерее. Вскоре мой дом стал не просто жильем, а настоящим салоном предсказательницы. Я обожала то, что делаю, изредка задаваясь вопросом: «Кто все-таки отвечает мне на поставленные вопросы?»
Слухи о предсказательнице достигли богатеев страны, и они хлынули в мой салон, подгоняемые близившейся революцией. Хромая, кривая, отверженная Мария купалась в деньгах! При этом, я по-прежнему не претила себе и не лгала клиентам. Моя честность не нравилась людям, ведь судьбы бывают несчастными и жестокими. Я была резкой, твердой в суждениях, но от того не менее почитаемой.
Настал день, и знаменитую на весь Париж гадалку пригласили на аудиенцию к королеве. Бесцеремонно, не дрогнув перед членом королевской семьи, я озвучила предсказание:
– Вам осталось жить несколько лет. Вы умрете на гильотине, Ваше Величество.
Королева не поверила, выгнав меня зашей и не удостоив жалования, но ужасное предсказание все равно сбылось.
В том же году ко мне в салон заходили известные революционеры. Одному из них я предсказала скорую смерть от ножа, двоим другим – головы с плеч. Мужчины рассмеялись, заявляя, что знатных особ не казнят.
– Значит, для вас сделают исключение, – улыбнулась я им в ответ, и вскоре они были казнены за государственную измену.
После сбывшихся роковых событий в народе меня прозвали «Черной Марией». С небывалой легкостью я предвещала смерть, не пугаясь и не кривя душой.
Затем ко мне в салон пожаловал известный писатель. Карты напророчили ему скорую смерть сразу после женитьбы. Он, действительно, умер, заболев через несколько месяцев после свадьбы.
Мечом судьбы я рассекала их жизни! Одно мое слово могло стать приговором! Однако были и хорошие предсказания. Прелестной женщине карты предвещали королевский статус, и она стала женой правителя. Правда, самому правителю я поведала о нелегкой судьбе:
– Войско твое падёт, – отражался в моих глазах огонёк свечи. Через силу огня и магию карт видение погружало меня все глубже в свои чертоги. – Терзаемый страхом смерти, ты бежишь на остров, название которому дали в честь женщины. Там ты закончишь свое существование, если не выберешь иной путь.
Правитель вскочил с кресла, испепелив меня яростным взглядом и спешно покинув мой дом. На следующий день за мной пришли солдаты. Они любезно помогли мне собрать вещи и проводили до окраины города. Появляться в Париже мне было запрещено. Правитель боялся, что предсказание сбудется, и думал, если вышлет меня, то сможет переиграть судьбу. Что ж, я расстроилась, но ничего не поделаешь, пришлось мне вернуться на время в родительский дом.
Дома меня встретили по обыкновению угрюмо и раздражительно. Удивительно, но я не держала на них зла, ведь они были старыми, жалкими и по-прежнему бессердечными. Должна признаться, бессердечность в каком-то смысле перепала и на мою долю. Я не сочувствовала людям. Может, потому что они не были ко мне добры? А может из-за того, что происходящее казалось мне игрой?
Игра у каждого была своя, но правила не для всех одинаковые. Неизменным оставалось только отношение к этой игре, опыт, личный прогресс. Другое дело – глупцы, считавшие себя верхушкой пищевой цепи. Они заведомо были обречены на поражение. А проигравшие, как известно, ходят по кругу.
Вернувшись, я первым делом наведалась в кухню, где мне сообщили о смерти Лалы. Моя удивительная гадалка почила прошлой зимой от затянувшейся болезни. Я пришла на наше любимое место, села под деревом и позволила себе немного поплакать.
Я перестала писать Лале, когда покинула монастырь, – жизнь меня закружила. Она тоже не искала встреч. Уверена, Лала знала обо мне все. Я вслух поблагодарила ее за то, что она открыла мне целую Вселенную, облаченную в карты. А затем подняла глаза к небу, затянувшемуся с самого утра тучами, и заметила облако, по форме напомнившее протянутую руку. Вспомнив тот день, когда Лала протянула мне колоду, я улыбнулась сквозь слезы.
Моя мать, естественно, поинтересовалась, почему я вернулась. Родные не знали, кем я была, и не пытались изобразить заинтересованность. Они спрашивали скорее из страха, что я опозорю их род. Я уклончиво солгала, уверяя её в моем скором возвращении в столицу.
По прошествии недели в напряженной обстановке ко мне начали приезжать постоянные клиенты. Из-за стремительно менявшихся событий они не могли усидеть на месте, протоптав тропинку в мою родовую усадьбу. Наши встречи происходили за закрытыми дверьми, но утаить от родных правду не удалось.
Узнав о том, что «Чёрная Мария» – это я, они стали меня избегать. Я думала, они изгонят меня из дома, но, видимо, побоялись.
Клиенты передавали мне весточки о событиях на фронте и слухи из столицы. Я ждала. Карты не просто посылали видения. Они требовали оставаться в родительском доме.
Весной ко мне прибыл знакомый граф с известиями о проигрыше в войне и ссылке правителя на остров Святой Елены. В тот день я спокойно собрала вещи и вернулась в столицу.
***
Как-то раз у меня спросили, предрекаю ли я свою судьбу? Ну, конечно, я раскладывала себе карты, и мне приходили видения. Задолго до кончины я знала, что буду умирать трижды: от воды, огня и перчаток. Случай с водой случился со мной еще в юности: лодка перевернулась, а я не умела плавать. По воле судьбы я зацепилась корсетом за корягу, так и спаслась.
Затем карты рассказали о мужчине. Я не могла поверить, что кто-то способен меня полюбить, и даже испугалась, что утратила дар. Но не прошло и месяца, как в мою жизнь ворвался мужчина.
Вихрь любви закружил меня, затуманил рассудок, и я впервые в жизни расслабилась, позабыв обо всем на свете. Любимый был моложе меня. Его отец был против нашей связи из-за разницы в возрасте и моей репутации. Он не раз предупреждал нас, грозился. Но мы не воспринимали его всерьёз.
Однажды ночью он пришел к моему дому, когда мы мирно спали, и поджёг его. Пламя объяло жилище. Мне чудом удалось выбраться из смертельной ловушки. Мой мужчина не выжил. В ту ночь, опустошенная потерей, я предрекла дату своей собственной смерти.
После смерти любимого жизнь остановилась. Я умирала, будучи живой. Солнце неизменно вставало, начиная надо мной пытку. К закату я расслаблялась, выпивая настой для крепкого сна. Жалела ли я? Нет. Никогда не жалела. Я познала любовь, пусть и один- единственный раз.
В назначенный день, чувствуя грядущий конец, я отправила служанку навестить родных, отворила в доме все двери и устроилась на диване, перебирая свою самую первую колоду карт и вспоминая о Лале.
Я уже задремала, когда раздался скрип открывающейся двери. Грузными шагами незнакомец ступал по деревянному полу, приближаясь ко мне. Остановившись у дивана, он затаился. Всего на мгновение я встретилась с его испепеляющим взглядом, а затем он протянул ко мне руки, облаченные в белые перчатки, и сдавил горло. Я не противилась. Кто знает, зачем ему понадобилась моя смерть? Мало ли было на моем пути недовольных? Я обрела покой. Моя игра закончилась. Вышла ли я из неё победителем?
Авторский форум:
ЧЁРНАЯ МАРИЯ
На дворе стоял конец мая. Франция утопала в цветах. В маленьком городке под названием Алансон жил знатный торговец. Поздней ночью его жена освободилась от бремени, являя на свет долгожданное дитя – меня.
Повитуха, принимавшая роды, завернула меня в простыню и уложила в кроватку, откланявшись изможденной матери. Прислуга все ещё суетилась в комнате, искоса поглядывая, а мать, немного придя в себя, взяла кулек с младенцем на руки и онемела от ужаса.
Прошло несколько недель. Я лежала в кроватке собственной спальни, не прекращая кричать ни на мгновение. Мне нужна была мама, но она отказывалась брать меня на руки и кормить грудью. За мной приставили набожную старушку, которая никак не могла совладать с голодным брошенным ребёнком. Она постоянно крестилась и распевала раздражавшие меня молитвы.
Из-за чего? Просто у меня при рождении уже были длинные чёрные волосы, полный рот зубов, искривленные плечи и одна нога короче другой. Представляете себе такого младенца?
Служанки кормили меня с нескрываемым отвращением и страхом. По городу поползли слухи, что в семье торговца родился сам Дьявол. Прислушиваясь к злым языкам, родители стыдились меня, сетуя на Бога, незаслуженно их наказавшего. Я не удостоилась ни капли любви, будто меня прокляли ещё в утробе.
Мне было шесть лет, когда я заметила окружавшее людей свечение. Оно могло меняться в зависимости от их настроения или замысла. Интуитивно ориентируясь по нему, я предугадывала их поступки. Конечно же, я говорила об этом родителям, но они не желали слушать.
По прошествии лет я могу честно признаться, что чувствовала холод и безразличие родных, но в детстве упрямо не хотела этого замечать, списывая мрачные цвета их аур на усталость.
В семь лет я научилась различать звуки, исходившие от предметов. Буквально всё издавало свой звук: ни на что не похожий, особенный. Мир был слишком велик и прекрасен для такого уродливого ребенка как я.
Шло время. Отец часто отсутствовал дома, а мать, опасавшаяся пересудов, строго-настрого запрещала мне выходить за ворота усадьбы. От того мое желание отправиться в город только росло, однажды окрепнув. Спрятавшись в повозке, мне удалось ускользнуть из дома и добраться до центра города. На оживленной улице, скрывая лицо под нелепой шляпкой, я с придыханием наблюдала, как кипит жизнь.
Ребята играли в камушки на асфальте, громко споря, толкаясь. Я подошла ближе. Правила игры были мне непонятны, но я улыбалась, на краткий миг ощущая восторг от того, что не одна. А потом меня случайно толкнули, и я повалилась на асфальт, привлекая к себе внимание. Шляпка свалилась. Дети смеялись, тыкая в меня пальцами. Один из мальчишек больно пнул меня. Не знаю, чем бы это закончилось, если бы не конюх отца. Дома меня, естественно, ожидало строгое наказание: мать меня никогда не щадила.
Как-то раз, играя неподалеку от дома, я увидела на опушке леса смуглую женщину, раскладывавшую перед собой картинки. Раньше я не встречала незнакомцев рядом с домом: на окраину редко забредали горожане и путники. Заинтересовавшись, я подобралась к женщине ближе, притаившись за деревом так, чтобы мне было видно картинки.
– Рада знакомству, Мария, – произнесла женщина не обернувшись. – Хочешь, покажу тебе карты?
Гадалка была немолода, но по-своему привлекательна, а её серая с тёмно-синими вкраплениями аура переливалась. Отметая мысли об опасности, я доверилась этой женщине, и в тот день произошло мое первое знакомство с картами. Познакомившую меня с ними женщину звали Лала.
По некоторому стечению обстоятельств Лала оказалась в моей фамильной усадьбе, получив работу на кухне. В свободное от работы время она отдыхала в тени дерева, раскладывая старые потрепанные карты. Лала была добра ко мне, в её глазах не было даже намека на злобу или страх. Мы часто виделись, и я искренне её полюбила.
Уже в юном возрасте, под чутким руководством опытной подруги я научилась читать карты, узнавая события наперёд. Как-то раз я предсказала матери хворобу. Узнав о том, что предсказание я сделала на картах, она запретила мне гадать, считая прорицания происками злых сил. Этот урок научил меня быть менее открытой с близкими. Отныне я больше никогда не заговаривала о моей способности предсказывать будущее, продолжая гадать только для себя.
Однажды Лала ждала меня у нашего дерева. В записке, которую передала служанка, было много восклицательных знаков и просьба поторопиться. Я прибежала, как только смогла.
– Спрячь! – протянула она мне свою старенькую колоду, и я нерешительно взяла её в руки. – Она досталась мне от бабушки. Я передаю ее тебе. Своих детей у меня нет. Колода особенная, как и ты, моя дорогая, – взяла она мою руку в свои сморщенные ладони, и на глаза у меня навернулись слезы.
Я не знала любви матери, но если бы она и могла существовать, то была бы подобна любви Лалы. Крепко обнимая подругу, я мысленно прощалась с ней, чувствуя неизбежные надвигающиеся перемены.
***
Я не могла поверить, что родные хотят от меня избавиться. Казалось, я нахожусь в дурном сне и никак не могу проснуться. Временами я думала, что они начинают меня принимать, но заблуждалась.
Через пару дней после того, как Лала подарила мне колоду, меня отправили в монастырь, служивший приютом для девочек. Родители облегчили себе жизнь, возлагая на монахинь обязанность взрастить дьявольское отродье.
В приюте мне приходилось несладко: к одиночеству добавилась травля. Дети были безжалостными, злыми. И только ночью, когда они засыпали, я доставала потертую колоду Лалы, чувствуя себя капельку счастливее.
Подолгу всматриваясь в картинки, я однажды заметила, что изображения двигаются, на мгновение оживая. Вначале я думала, показалось, но явление продолжалось. А затем мимолетные образы начали перетекать в видения, рассказывавшие о жизни людей, их мыслях, проблемах, делах. Я знала многое обо всех, и даже то, что знать не следовало.
Благодаря раскрытию дара, я обрела внутреннюю свободу. Жаль только, пользоваться им открыто пока не могла: загнанное в рамки общество было далеко от мистики. Поэтому я скрывала его ещё несколько лет.
Однако прогресс не стоял на месте, и мистерия стремительно вошла в жизнь французов. Предсказательные салоны стали последним писком моды, и я, наконец, смогла без опаски почерпнуть кое-что об интересовавших меня вещах. Девочка-подросток с перекошенными плечами, сильно хромая на одну ногу, везде таскала за собой книги по хиромантии, нумерологии, эзотерике.
На Святки я разложила карты, и мне было видение: настоятельница монастыря внезапно разбогатела. Не в силах молчать, я рассказала ей об этом, но женщина не поверила, подняв меня насмех. Ровно через год королева вверила ей аббатство, и её увезли на красивой карете. После того случая девочки постоянно просили им погадать, и я не отказывала, совершенствуя свой навык.
Когда мне исполнилось шестнадцать, я уехала из монастыря, поселилась в городе и нашла работу в магазине одежды. Хромая девушка привлекала к себе внимание, поэтому посетителей в магазине прибавилось.
Между делом я гадала покупателям. К тому времени я уже интуитивно улучшила карты, а чуть позже нарисовала свои собственные. Меня вел мой внутренний голос, ослушаться который я не могла. Внутри было такое странное, зудящее чувство, не проходившее до тех пор, пока я не выполню задуманное.
Особенные карты, особенный способ. Я составляла конкуренцию всем салонам! Владельцы этих салонов засыпали хозяина магазина жалобами. Даже обращались в полицию. Хорошо, что хозяин магазина не верил в предсказания, считая их чушью, а жалобы сумасшествием мошенников-прорицателей. Это сыграло мне на руку.
Раскладывая карты, я уже не просто видела движение иллюстраций, погружаясь в видение, а еще чувствовала руками их температуру. Позднее я научилась гадать по воде, на кофейной гуще, и даже по форме головы. Новшества притягивали клиентов, безошибочные прогнозы сделали меня популярной. Я стала брать деньги за предсказания и неплохо на этом зарабатывала.
В воздухе Франции ощущалась тяжесть грядущих перемен. Предсказав события, я переехала в столицу. Мне не хватило денег на покупку дома, и тогда, используя свои необычные способности, я выиграла в лотерее. Вскоре мой дом стал не просто жильем, а настоящим салоном предсказательницы. Я обожала то, что делаю, изредка задаваясь вопросом: «Кто все-таки отвечает мне на поставленные вопросы?»
Слухи о предсказательнице достигли богатеев страны, и они хлынули в мой салон, подгоняемые близившейся революцией. Хромая, кривая, отверженная Мария купалась в деньгах! При этом, я по-прежнему не претила себе и не лгала клиентам. Моя честность не нравилась людям, ведь судьбы бывают несчастными и жестокими. Я была резкой, твердой в суждениях, но от того не менее почитаемой.
Настал день, и знаменитую на весь Париж гадалку пригласили на аудиенцию к королеве. Бесцеремонно, не дрогнув перед членом королевской семьи, я озвучила предсказание:
– Вам осталось жить несколько лет. Вы умрете на гильотине, Ваше Величество.
Королева не поверила, выгнав меня зашей и не удостоив жалования, но ужасное предсказание все равно сбылось.
В том же году ко мне в салон заходили известные революционеры. Одному из них я предсказала скорую смерть от ножа, двоим другим – головы с плеч. Мужчины рассмеялись, заявляя, что знатных особ не казнят.
– Значит, для вас сделают исключение, – улыбнулась я им в ответ, и вскоре они были казнены за государственную измену.
После сбывшихся роковых событий в народе меня прозвали «Черной Марией». С небывалой легкостью я предвещала смерть, не пугаясь и не кривя душой.
Затем ко мне в салон пожаловал известный писатель. Карты напророчили ему скорую смерть сразу после женитьбы. Он, действительно, умер, заболев через несколько месяцев после свадьбы.
Мечом судьбы я рассекала их жизни! Одно мое слово могло стать приговором! Однако были и хорошие предсказания. Прелестной женщине карты предвещали королевский статус, и она стала женой правителя. Правда, самому правителю я поведала о нелегкой судьбе:
– Войско твое падёт, – отражался в моих глазах огонёк свечи. Через силу огня и магию карт видение погружало меня все глубже в свои чертоги. – Терзаемый страхом смерти, ты бежишь на остров, название которому дали в честь женщины. Там ты закончишь свое существование, если не выберешь иной путь.
Правитель вскочил с кресла, испепелив меня яростным взглядом и спешно покинув мой дом. На следующий день за мной пришли солдаты. Они любезно помогли мне собрать вещи и проводили до окраины города. Появляться в Париже мне было запрещено. Правитель боялся, что предсказание сбудется, и думал, если вышлет меня, то сможет переиграть судьбу. Что ж, я расстроилась, но ничего не поделаешь, пришлось мне вернуться на время в родительский дом.
Дома меня встретили по обыкновению угрюмо и раздражительно. Удивительно, но я не держала на них зла, ведь они были старыми, жалкими и по-прежнему бессердечными. Должна признаться, бессердечность в каком-то смысле перепала и на мою долю. Я не сочувствовала людям. Может, потому что они не были ко мне добры? А может из-за того, что происходящее казалось мне игрой?
Игра у каждого была своя, но правила не для всех одинаковые. Неизменным оставалось только отношение к этой игре, опыт, личный прогресс. Другое дело – глупцы, считавшие себя верхушкой пищевой цепи. Они заведомо были обречены на поражение. А проигравшие, как известно, ходят по кругу.
Вернувшись, я первым делом наведалась в кухню, где мне сообщили о смерти Лалы. Моя удивительная гадалка почила прошлой зимой от затянувшейся болезни. Я пришла на наше любимое место, села под деревом и позволила себе немного поплакать.
Я перестала писать Лале, когда покинула монастырь, – жизнь меня закружила. Она тоже не искала встреч. Уверена, Лала знала обо мне все. Я вслух поблагодарила ее за то, что она открыла мне целую Вселенную, облаченную в карты. А затем подняла глаза к небу, затянувшемуся с самого утра тучами, и заметила облако, по форме напомнившее протянутую руку. Вспомнив тот день, когда Лала протянула мне колоду, я улыбнулась сквозь слезы.
Моя мать, естественно, поинтересовалась, почему я вернулась. Родные не знали, кем я была, и не пытались изобразить заинтересованность. Они спрашивали скорее из страха, что я опозорю их род. Я уклончиво солгала, уверяя её в моем скором возвращении в столицу.
По прошествии недели в напряженной обстановке ко мне начали приезжать постоянные клиенты. Из-за стремительно менявшихся событий они не могли усидеть на месте, протоптав тропинку в мою родовую усадьбу. Наши встречи происходили за закрытыми дверьми, но утаить от родных правду не удалось.
Узнав о том, что «Чёрная Мария» – это я, они стали меня избегать. Я думала, они изгонят меня из дома, но, видимо, побоялись.
Клиенты передавали мне весточки о событиях на фронте и слухи из столицы. Я ждала. Карты не просто посылали видения. Они требовали оставаться в родительском доме.
Весной ко мне прибыл знакомый граф с известиями о проигрыше в войне и ссылке правителя на остров Святой Елены. В тот день я спокойно собрала вещи и вернулась в столицу.
***
Как-то раз у меня спросили, предрекаю ли я свою судьбу? Ну, конечно, я раскладывала себе карты, и мне приходили видения. Задолго до кончины я знала, что буду умирать трижды: от воды, огня и перчаток. Случай с водой случился со мной еще в юности: лодка перевернулась, а я не умела плавать. По воле судьбы я зацепилась корсетом за корягу, так и спаслась.
Затем карты рассказали о мужчине. Я не могла поверить, что кто-то способен меня полюбить, и даже испугалась, что утратила дар. Но не прошло и месяца, как в мою жизнь ворвался мужчина.
Вихрь любви закружил меня, затуманил рассудок, и я впервые в жизни расслабилась, позабыв обо всем на свете. Любимый был моложе меня. Его отец был против нашей связи из-за разницы в возрасте и моей репутации. Он не раз предупреждал нас, грозился. Но мы не воспринимали его всерьёз.
Однажды ночью он пришел к моему дому, когда мы мирно спали, и поджёг его. Пламя объяло жилище. Мне чудом удалось выбраться из смертельной ловушки. Мой мужчина не выжил. В ту ночь, опустошенная потерей, я предрекла дату своей собственной смерти.
После смерти любимого жизнь остановилась. Я умирала, будучи живой. Солнце неизменно вставало, начиная надо мной пытку. К закату я расслаблялась, выпивая настой для крепкого сна. Жалела ли я? Нет. Никогда не жалела. Я познала любовь, пусть и один- единственный раз.
В назначенный день, чувствуя грядущий конец, я отправила служанку навестить родных, отворила в доме все двери и устроилась на диване, перебирая свою самую первую колоду карт и вспоминая о Лале.
Я уже задремала, когда раздался скрип открывающейся двери. Грузными шагами незнакомец ступал по деревянному полу, приближаясь ко мне. Остановившись у дивана, он затаился. Всего на мгновение я встретилась с его испепеляющим взглядом, а затем он протянул ко мне руки, облаченные в белые перчатки, и сдавил горло. Я не противилась. Кто знает, зачем ему понадобилась моя смерть? Мало ли было на моем пути недовольных? Я обрела покой. Моя игра закончилась. Вышла ли я из неё победителем?
