Я медленно открыла дверь и увидела сияющего Оника, моего соседа. Мы жили на одном этаже общежития. Он держал правую руку за спиной, лукаво улыбаясь.– Угадай, что я прячу!
– Розу? – заспанным скрипучим голосом предположила я.
– Нет, Ромочку! – он вытащил из-за спины шляпу с резвым попугайчиком внутри. – Я подобрал его в парке, он потерялся!
– Дай объявление в газету! – позевывая, предложила я. – Может быть, отыщутся хозяева. – Я всегда была равнодушна к пернатым, но на попугайчика посмотрела с симпатией. Все-таки сосед приютил всего лишь птичку, а не собаку.
Моя сонливость не испортила Онику хорошее настроение. Он принялся рассказывать, как гонялся за попугаем, и я, зная своего соседа, представила эту картину в красках. Утро как утро. Апрель. Тепло. Лучи скользят по мокрым деревьям и зеленеющим газонам парка. В лужах отражается светлое небо и ветви с набухшими почками. Но вдруг гладь одной из луж разбивается, словно жидкое стекло, и тысячи голубых осколков разлетаются под ударами радужных кроссовок. Их обладатель, мой сосед, мчится, не разбирая дороги, смешно подпрыгивая на бегу. Его пальто расстегнуто. Концы замызганного шарфа развиваются за спиной. Потертую шляпу он вытягивает вверх, пытаясь схватить летящего попугая. При этом что-то кричит по-армянски.
Я представила, с каким удивлением прохожие следили за погоней. Их улыбки походили на монетки, брошенными мимоходом в жестяную банку нищего. Фигура Оника выглядела настолько мультипликационной, что заинтересовала даже попугая. Он начал летать кругами над странной шляпой. И вдруг почувствовал позыв выпустить из себя остатки свежей парковой травки. Завис, поднатужился, облегчился и через секунду был пойман. Пряча улыбку в колечках нестриженных усов ...
